о проекте
автор
кредиты

глобарий

Воскресение автора

ЧАСТЬ 1
Опыт иконологии
Генезис
Перемены участи
Пуп земли
Вариации на тему
Оговорки по Фрейду

ЧАСТЬ 2
Мутация
Сферология и Дева М.
Отцеубийство

МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
ТВ-ЭПИЛОГ

 

Борис Чухович

ПАМЯТНИК НЕЗАВИСИМОСТИ
мифология сферы и дискурсы власти

 

 

Визуальные оговорки по Фрейду

50

Фреска для центрального холла музея истории Узбекистана была заказана Бахадыру Джалалову узбекским правительством в 1995 году. Первый эскиз, созданный художником, представлял наиболее значительных персонажей среднеазиатской истории. Это изображение можно было бы назвать узбекистанской версией памятника «Тысячелетие России». В нижней части были расположены Тимур, под ним – художник Камалитдин Бехзад, поэт Алишер Навои, астроном Улугбек, основатель династии Великих Моголов и летописец Бабур, а также множество других известных лиц среднеазиатского средневековья. Над головой Тимура, в геометрическом центре композиции расположен Коран, в верхней части – предметы искусства доисламских цивилизаций Средней Азии: памятники Дальверзин-тепе, Нисы, древние кочевнические, индуистские и зороастрийские космогонические символы, и т.д. Таким образом, общее решение фрески строилось по вертикальной хронологической оси «сверху вниз»: сначала древняя космогония, далее – доисламские цивилизации, затем Коран, эпоха Тимура, эпоха Тимуридов [37]. На той же вертикальной оси было размещено знамя государства Тимура: голубой стяг с тремя белыми кольцами. Семью годами позже художник подтвердил хронологический принцип построения своей композиции, этого «плывущего в пространстве и времени космического объекта в форме песочных часов» [38].

37. Не все детали укладываются в эту схему: фреска исполнялась в спешном порядке, и сам автор вряд ли был склонен ...

38. Бахадыр Джалалов, Под сводом вечности, Ташкент, 2002, с.26.

 

 

 

 

51

Эскиз фрески был принят заказывающей стороной, но в него потребовали внести одно изменение. Так в окончательном варианте на месте знамени Тимура, в точке золотого сечения оказался президент Узбекистана Ислам Каримов. Перед ним располагался небольшой шар – памятник независимости. Сравнивая размеры огромной державы Микешина с небольшой сферой Джалалова, можно оценить, сколь по-разному оцениваются отношения страны и правителя этими художниками (в случае с Джалаловым правильнее было бы говорить не о личной позиции, а об изображении, заказанном властью). С одной стороны, держава Микешина стоит стараниями изображенных под ней персонажей, но в то же время она доминирует над монументом тысячелетия России, и в ней присутствует нечто от сферы Ксенофана: скорее она породила всех этих людей, нежели они ее. Во фреске Джалалова небольшой глобус, поставленный перед президентом, ничем не отличается от державы, красующейся в руках, скажем, Людовика XIV. Она, эта страна, порождена президентом, и потому золоченный символ ее независимости смотрится скорее как рождественский подарок Санта-Клауса жителям республики, нежели знак, результирующий многовековую историю региона.

 

 

52

Визуальное изображение – это язык, в котором есть свой синтаксис, свои правила, своя логика. Если придерживаться хронологического принципа, который был избран автором фрески, было бы логично расположить первого президента молодого государства внизу, на завершении хронологической оси, тянущейся из прошлого к настоящему. Это согласовывалось бы с видением сегодняшнего Узбекистана, который представляется в прессе, правительственных документах и сочинениях самого Ислама Каримова полноправным наследником многочисленных государственных образований, существовавших когда-то на его территории. Напротив, отведенное президенту на фреске место – у истоков среднеазиатских культур, над самим Кораном – вызывает вопросы. Не итог, но первоначало – такова хронологическая и смысловая ниша в репрезентации сегодняшней власти на фреске. Даже если мы предположим, что фреска изображает нелинейное время – не столь уж редко встречающийся принцип в эпоху постмодерна – все равно мы должны будем признать, что место, на которое поставила сама себя власть, может принадлежать лишь отцу-основателю, в том греческом значении слова dеmiurgos, под которым платоники понимали бога-архитектора мира. Невидимый демиург, сотворивший инертную сферу и повелевающий ею, неожиданно вышел на сцену.

 

 

 

 

53

Окончательный эскиз фрески, который мы только что подвергли беглому анализу, был одобрен на специальном заседании Академии Наук Узбекистана в феврале 1995 года [39]. Реалии Узбекистана таковы, что можно не сомневаться в том, что он был одобрен и высшим руководством республики. Тем не менее семь лет спустя через правительственные органы проводится новое решение: фреску уничтожить, заменив ее стандартным пейзажем. Мотивы этой странной акции не назывались, однако она покажется не столь уж необычной, если вспомнить историю создания другого культового монумента современного Узбекистана – конного памятника Тимуру.

39. Ibid., с.31.

 

54

В шкале официальных монументов памятник Тимуру занимает второе место, непосредственно после монумента независимости. Если «глобус Узбекистана» заменил памятник Ленину, то Тимур водружен на место Маркса. В отличие от фрески, история создания этого памятника не сохранила документальных свидетельств, о ней лишь ходят устные рассказы-«байки» в художественной среде. Согласно этим источникам, первоначальный заказ, полученный скульптором Ильхомом Джаббаровым, был полон символизма и заключался в следующем. Тимур должен был олицетворять президента Каримова, а его конь ... узбекский народ. Мы вновь встречаем в этом замысле навязчивую идею представления рядом властелина и покорного ему объекта, на этот раз не географического, а биологического. Впоследствии, впрочем, от идеи воплощения президента в Тимуре отказались: так в сквере и очутился нынешний вальяжный красавец-мужчина.

Ильхом Джаббаров, памятник Тимуру, Ташкент, 1994 г.

 

55

Устные источники не всегда достоверны, но в выступлениях президента мы найдем немало красноречивых намеков, подтверждающих его искреннее ощущение своей мистической связи с Тамерланом. Говоря об этом, президент придает своей речи необычный эмоциональный оттенок. Как правило, полная советских лексических штампов, она внезапно окрашивается в тона религиозного откровения:

«Помню, когда три года назад мы открывали памятник Амиру Темуру в центре Ташкента, у меня появилось ощущение, что от лика Сахибкирана исходит в нашу сторону божественный луч» [40].

Стилистика этого выражения нам кажется более личностно окрашенной, нежели обычный текст анонимного референта, зачитанный по бумажке. Впрочем, советские клише сменяются ориенталистскими, неуловимо напоминая высказывания Ходжи Насреддина, вынужденного при дворе эмира изображать багдадского звездочета. Например:

«Когда я, ничтожный муравей, был озарен лучами величия эмира, соизволившего вспомнить мое недостойное имя, и получил повеление прибыть в Бухару на эмирскую службу, то я как бы погрузился в сладостное море небывалого счастья» [41].

40. Ислам Каримов, «Великое будущее – это высокая духовность народа» // Сборник работ. В 10 т. Т.5, «Мыслить и работать по-новому - требование времени.», цитируется по ...

41. Леонид Соловьев, Возмутитель спокойствия (Повесть о Ходже Насреддине), цитируется по ...

56

В этих двух историях – фрески, где изображение президента с «державой» было сначала заказано властью, а затем решительно ею стерто, и памятника Тимуру, где президент сначала появился в образе всадника, удерживающего уздой народ, а потом спрятался за благообразной маской Тамерлана – можно увидеть выразительную оговорку. Официальным дискурсом власти является сегодня «благодарение независимости». Согласно нему, с падением советского режима народ обрел независимость от Москвы, а власть стала истинно народной. Во фреске Джалалова картина диаметрально противоположна: страна-сфера оказывается в безраздельном подчинении у обретшего независимость творца-демиурга. Эта оговорка придает видимые формы подавленному дискурсу, истинному бессознательному власти. Власть колеблется, взвешивает различные варианты, принимает спонтанное решение, оценивает его результаты и, спохватившись, предпочитает уйти в тень и не афишировать свое истинное видение отношений с покорной и инертной сферой-страной.

 

 

57

Отголоски подобной оговорки время от времени прорываются в речах президента. Основной его дискурс заключается в утверждении того, что главным достижением независимости является новый человек – творческий и свободный. В оговорках возникает противоположный мотив:

«В личности нашего предка Сахибкирана [одно из официальных именований Тимура, принятых в Узбекистане - БЧ] органично и прекрасно сочетались воля, стремление к свободе и независимости. Даже в последние часы жизни он наставлял своих детей: "Суверенно управляйте владением и нацией, войском и населением". Если глубже вдуматься, то это наставление было адресовано нам – нынешним потомкам великого Сахибкирана» [42].

Не независимость человека, а «суверенное управление населением» – таким предстает в оговорке послание, прочтенное в божественном луче, исходящем от Тамерлана. И коллективное бессознательное принимает эти перестановки акцентов почти дословно. Поэты, воспевающие вождя, в наивном порыве выводят наружу то, что тот хотел бы оставить невысказанным:

Повернулся я лицом к чистому восходу,
Не будут разрушены сады, не увянут цветы.
Для меня слова моего юртбаши (президента) – мудрость,
Он никогда не будет зависим от кого-либо! [43]

Монумент на площади оборачивается памятником независимому владению населением.

42. Ислам Каримов, «Пока народ жив, имя Амира Темура вечно», речь на церемонии открытия Государственного музея истории Темуридов, 18 октября 1996 ...

43. Азим Суюн, из стихотворения, опубликованного в газете «Туркестон» 6 июля 2005.

58

В коне народ или страна олицетворялись не раз – во всаднике при этом подчеркивалась мужество, мудрость и решительность, а в коне – сноровистость и готовность повиноваться любому движению седока. Недаром на территории Франции конные памятники королям были почти полностью уничтожены в годы французской революции. «Не так ли ты, – риторически обращался к властелину поэт, – над самой бездной, на высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?» Жест повелителя в памятнике Тимуру цитирует множество первоисточников: это и Медный всадник, и памятник Людовику XIV в Версале, и конная статуя Марка Аврелия на Капитолийском холме. Круг замыкается. В качестве прототипа официальных узбекских монументов мы видим все тот же образ наделенного абсолютной властью «монарха европейского образца», который сеет просвещение и справедливые законы, укрепляющие государство. Перенос этого клише на узбекскую почву порождает фантастические интерпретации региональной истории. Облик Тимура представляется в соответствии с европейскими понятиями XVII-XVIII веков о цивилизованности правителя. Его военные походы официально объявлены «просветительскими», его «гуманистические высказывания» рассматриваются в отрыве от жесточайшей оккупации огромных территорий и террористического запугивания покоренного населения всей карательной мощью репрессивной власти. Эти исторические деривации и параллели демонстрируют, что коллективное бессознательное власти продолжает воспроизводить казалось бы раскритикованные ею же европейские символы и дискурсы, пришедшие в Среднюю Азию с русской колонизацией.

 

декабрь 2003

 

памятники Марку Аврелию, Тимуру и Людовику XIV

 

 

 

предыдущая страница следующая страница

 

30. Мирча Элиаде, Священное и мирское, Москва, МГУ, 1994, цитируется по интернет-версии: http://www.philosophy.ru/library/katr/mircea.html

31. Эдвард Ртвеладзе, «Историческая наука и псевдоистория Средней Азии», Цитируется по интернет-версии: http://www.centrasia.ru/news.php4?st=1059635220; Idem., «Становление и развитие древней государственности в Узбекистане» // Эхо истории, №3 (11), 2001.

32. Svetlana Gorshenina et Claude Rapin, op.cit., p.15.

33. Подробно об истории вопроса: Svetlana Gorshenina, « Comment penser l’Asie du Milieu et l’Asie du Centre ? », dans : Espace, populations, sociétés : Les populations d’Asie centrale, no 1, 2007, p. 15-31 ; « Invention de la notion d’Asie centrale : premières définitions et délimitations forgées dans les mondes russe et occidental modernes ».

34. Виктор Пелевин, «Девятый сон Веры Павловны», Цитируется по интернет-версии рассказов писателя: http://pelevin.nov.ru/rass/pe-9son/1.html

35. Ислам Каримов, «Путь к независимости: проблемы и планы» // Узбекистан: национальная независимость, экономика, политика, идеология, цитируется по официальной интернет-версии: http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/1tom_1.htm