о проекте
автор
кредиты

глобарий

Воскресение автора

ЧАСТЬ 1
Опыт иконологии
Генезис
Перемены участи
Пуп земли
Вариации на тему
Оговорки по Фрейду

ЧАСТЬ 2
Мутация
Сферология и Дева М.
Отцеубийство

МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
ТВ-ЭПИЛОГ
 

Борис Чухович

ПАМЯТНИК НЕЗАВИСИМОСТИ
мифология сферы и дискурсы власти

 

 

Отцеубийство

73

Официальные и неофициальные версии биографий Сапармурата Ниязова и Ислама Каримова начинаются схоже. Официальные ограничиваются общими словами, а также оспариваемыми критиками эпизодами, такими, как героическая смерть отца Ниязова на фронте. Неофициальные – возможно в серьезной мере искажают реальные факты, повествуя о внебрачном рождении мальчиков, повлекшем острые проблемы в семьях будущих президентов и их борьбу за выживание в детдомах. Эти противоречивые источники широко представлены в интернете, и любой желающий сможет ознакомиться с ними самостоятельно [53].

53. О достоверности отредактированных политических портретов как на официальных, так и оппозиционных сайтов судить трудно, но по количеству ссылок и разности приведенных мнений наиболее полными версиями ...

 

74

В наши задачи не входит археология частной жизни. В рамках анализа мифологии сферы хотелось бы лишь отметить, что визуализация демиурга-отца, как и отца демиурга, всегда была проблематичной. Это осознали уже блюстители монотеистических религий, наложив табу на изображение бога. Запрет строго соблюдался в иудаизме и исламе. Что до христианства, здесь монотеистическая традиция после известного иконоборческого зигзага была реформирована – однако известная проблемность в изображении рядом бога-отца и Христа все же ощущалась. Потому столь много споров и интерпретаций всегда вызывало изображение «Троицы». Особо драматично дискуссии протекали в рамках православной традиции, где так называемые «Новозаветные иконы», представляющие рядом бога-отца и бога-сына, были, в конечном счете, признаны неканоническими, т.е. по сути нелегитимными. Русская православная церковь сочла недопустимым изображение бога-отца, которого никто не видел и который предполагался нематериальным, ибо «зело не лепо и не прилично есть», а греческая церковь запретила его просто так, без аргументов. Напротив, в Западной Европе такие изображения бытовали, и если в эпоху кватроченто, от Мазаччо до Боттичелли, художники еще должны были определиться, каким образом изобразить «родственные узы» двух всевышних, то уже в XVI и тем более XVII веке маньеристы, не особо озадачиваясь сутью философско-теологических споров, привычно выписывали обоих благообразных вседержителей, постарше и помоложе, попирающих сферу ногой.


 

 

 

75

Наивное чутье авторов памятников в Ашхабаде и Ташкенте вело их в ином направлении. «Отец всех туркмен» и узбекский «папа», конечно, родились от матери и отца, как обычные смертные, но на главной сакральной площади страны не может быть и речи об изображении их седого прародителя. Подлинный отец-демиург может фигурировать лишь в единственном числе, и его всемогущество распространяется как на настоящее и будущее, так и на прошлое – в противном случае оно не было бы всемогуществом. Не в подтверждение ли этого портрет Каримова царит над Кораном на фреске в музее истории? В ташкентском памятнике независимости концепт доведен до логического конца – здесь демиург является самопорождающим существом, как египетский Осирис. Себя и свое государство он слепил сам.

 

 

76

Разумеется, речь идет лишь о президентском фантазме, сне сознания, снедаемого жаждой власти, любви и страха. Страна Узбекистан и сам ее будущий правитель были сотворены более креативными менеджерами человеческих судеб, в ходе перипетий несравненно более масштабного проекта. Потому подлинное отцеубийство Ислам Каримов осуществляет не по отношению к человеку, устраненному из «святого семейства» под глобусом Узбекистана, но к тому, кто действительно сотворил «его» сферу-страну.


 

 

 

77

Постколониальные исследования показывают фиктивный, изобретенный характер геополитических терминов и понятий. Сегодня мы ясно осознаем, что сложившиеся к настоящему времени описания мира и различных его частей – Востока и Запада, Латинской и Северной Америки, Индии и Африки, Центральной и Восточной Европы – являются следствием колониального раздела мира и выражением специфических властных интересов главных колониальных держав. Понятно также, что не прошлое «объективно предопределяет» настоящее, но, напротив, настоящее творит и перекраивает представления о прошлом таким образом, чтобы оно вписалось в коньюктуру и логику сегодняшнего момента и отвечало потребностям существующих властных корпораций. Это относится к истории любого современного государства, от США до Индии, и, разумеется, это не может не относится и к странам Центральной Азии. В рамках данной научной парадигмы очевидно то, что никакой исторической неизбежности в возникновении центральноазиатских государств в их сегодняшнем виде и границах не существовало. Более того, в значительной мере их современная конфигурация оказалась делом случая и сиюминутной коньюктуры начала 20-х годов. Десятилетием ранее в модернизационных планах, вынашиваемых малочисленной автохтонной интеллигенцией Бухары, Коканда или Хивы, не могли зародиться ни идеи раздела территории по этническому принципу, ни названия нынешних стран региона. Концепт «национального самоопределения» по принципу «государств-наций» был импортирован большевиками в Среднюю Азию из Западной Европы и применен ими здесь исключительно в целях упрочения своей еще зыбкой власти в удаленном мусульманском пространстве. Разделение осуществилось скоротечно и волюнтаристски, без спроса и даже совета. Если в 20-м году Ленин поручил лишь составить этнографическую карту Туркестана «с подразделением на Узбекию, Киргизию и Туркмению» [54], то с 24-го года государственное размежевание идет полным ходом. Осуществляется оно не только в противовес мнениям знающих край исследователей (так, Бартольд предостерегал против привнесения в Среднюю Азию принципов национального строительства, отработанных в европейских практиках [55]), но даже и в пику давним идеям главного размежевателя, который в своем известном тексте «Марксизм и национальный вопрос» писал об уместности не национального, но регионального деления в рамках территории Российской империи, учитывая ее этническую чересполосицу и привычку различных этносов уживаться друг с другом.

54. Владимир Ленин, «Замечания о задачах РКП (б) в Туркестане» // ПСС., т.41, с.436.

55. Записка академика В.Бартольда по вопросу об исторических взаимоотношениях турецких и иранских народностей Средней Азии, цитируется по ...

 

78

В рамках коммунистической доктрины, предусматривавшей в футуристической перспективе полное слияние культур, наций и языков, национальное самоопределение всегда имело характер подчиненной, тактической задачи. Большевистские лидеры актуализировали эту задачу там, где было возможно ослабить крупные капиталистические державы и мировые империи. В России велась иная игра. В 1913 году Сталин писал:

«Преимущество областной автономии состоит, прежде всего, в том, что при ней приходится иметь дело не с фикцией без территории, а с определенным населением, живущим на определенной территории. Затем, она не межует людей по нациям, она не укрепляет национальных перегородок, - наоборот, она ломает эти перегородки и объединяет население для того, чтобы открыть дорогу для межевания другого рода, межевания по классам» [56].

То, что десятилетие спустя возобладала другая точка зрения, историки объясняют не переменой убеждений коммунистических вождей, но особенностями политической ситуации [57]. Действительно, по ходу гражданской войны, которая в Средней Азии приняла форму так называемой «борьбы с басмачами», открылась перспектива того, что привыкшее к мультиэтничной государственности основное население Средней Азии вместо коммунизма поддержало бы иные наднациональные доктрины: панисламистскую или пантюркистскую. Некоммунистические элиты региона оказались на политической развилке – пантюркизма, «буржуазно-демократического тюрко-татарского государства», кокандской или туркестанской автономии и т.д. В ходе противодействия им и был задействован старый европейский концепт «национального самоопределения», для чего пришлось фактически сфабриковать нации из этнических групп, населявших ту или иную область Туркестана [58]. С большой степенью ретроспективной вероятности можно сегодня утверждать, что сложись политическая фактура начала 20-х иначе (а она зависела от огромного количества векторов и могла развернуться в любом направлении), мы бы сегодня имели дело с другими центральноазиатскими государствами, с иной мифологией, национальными героями и т.д.

56. Иосиф Сталин, «Марксизм и национальный вопрос», Соч. В 16 т., Т.2, цитируется по...

57. Шариф и Рустам Шукуровы, «О воле к культуре» // «Центральная Азия», №1, 2 и 3, 1998; Сергей Абашин, «Зарождение и современное состояние среднеазиатских национализмов» // Национализм в мировой истории, Москва, 2007, с.351-374; Саодат Олимова, «Национальные государства и этнические территории»...; и др.

58. Olivier Roy, La Nouvelle Asie centrale ou la fabrication des nations. Paris, Editions du Seuil, 1997.

 

79

Сферу, задуманную президентом Каримовым, изготовили из специальной стали на Ташкентском заводе им Чкалова – бывшем республиканском флагмане тяжелой индустрии союзного подчинения. Подобно ей, сама узбекская республика оказалась заготовкой сталинской индустрии национального строительства. Государство, вобравшее в себя население западной части бухарского эмирата, кокандского и хивинского ханств, стало еще одним воплощенным соцреалистическим проектом «отца народов». Он позаботился о том, чтобы дать ему территорию, органы управления, новые формы культурной жизни, интеллигенцию и руководство, из чьих рядов вышла сегодняшняя элита страны. Собственно, даже сегодняшнее растаскивание общей региональной истории и общего культурного наследия Средней Азии по национальным государствам было предопределено сталинским концептом «нации-государства» и апробировано в интеллектуальных опытах социалистической эпохи. В рамках советской доктрины «расцвета наций при социализме» культура каждого народа СССР изучалась и по возможности глорифицировалась, часто за счет других народов и нередко – за счет новообразованных соседей по советскому общежитию. В этой связи достаточно вспомнить два академических научных труда: «Историю искусства Узбекистана» Лазаря Ремпеля и Галины Пугаченковой и «Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история» Бободжана Гафурова, в которых одни и те же цивилизации как бы рассматриваются сквозь узбекскую и таджикскую призмы [59]. Схожие процессы, но уже в форме антинаучного гротеска, доводящего до абсурда возраст и перипетии «национальных государственностей» узбеков, таджиков, туркмен и киргизов можно будет наблюдать после развала СССР. Таким образом, свою сферу-государство первый секретарь компартии республики Ислам Каримов получил в виде спелого плода, упавшего с засыхающего советского древа. Это случилось после августовского путча – переворота, который президент Узбекистана по меньшей мере не осудил, а по неподтвержденным версиям поддержал.

59. Галина Пугаченкова и Лазарь Ремпель, История искусств Узбекистана с древнейших времен до середины девятнадцатого века. Москва, Искусство. 1965; Бободжан Гафуров, Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история, Москва, Наука, 1972.

 

80

Став руководителем республики в 1989 году, Ислам Каримов, словно глава орды, описанной в «Тотеме и табу», уже 22 года маниакально расправляется с любыми претендентами на свое место. Потенциально опасные оппозиционеры – мертвы, преданы остракизму или находятся в тюрьмах. Однако для успешной борьбы с конкурентным потомством также необходимо, чтобы призраки коммунистического отца были изгнаны с глаз долой, подавлены и забыты.

 

81

Потому история памятника независимости – это и своеобразная история отцеубийства. Ленин, когда-то задумывавшийся об административном разделении «Узбекии, Киргизии и Туркмении», оказывается сброшенным с постамента в результате выплеска амбивалентной любви-ненависти со стороны верного ленинца Ислама Каримова. Рассматривая это событие с точки зрения психоанализа, можно увидеть, что речь идет о ясно выраженном Эдиповом комплексе: мальчик повзрослел и устранил соперника, препятствовавшего его эротической связи с матерью. Именно это желание символически реализуется в установлении на постамент сферы-страны, покорной новому демиургу. Установка «святой Девы» перед ленинским постаментом обостряет и визуализирует то же самое желание, делая его при этом еще более амбивалентным. Эдипов комплекс здесь является двойным, по сути – психоидеологическим. С одной стороны, женщина, символизирующая «родину-мать», оказывается в эротической связи с чудо-ребенком в отсутствие «отца отечества», т.е., коммунистического демиурга, породившего советские республики. С другой – автор явственно воссоздает в бронзе личный фантазм, вероятно, преследующий его с детства. В визуализированном сне он влюблено смотрит на мать, она – на него, и сцена будет длиться вечно, и других претендентов на любовь этой женщины чудо-ребенок к ней более не подпустит. Личное и коллективное бессознательное сливаются воедино, неутоленное инфантильное желание предопределяет лицо государства.

 

 

 

предыдущая страница следующая страница

 

53. О достоверности отредактированных политических портретов как на официальных, так и оппозиционных сайтов судить трудно, но по количеству ссылок и разности приведенных мнений наиболее полными версиями биографии Ислама Каримова, вероятно, можно было бы считать компиляцию сайта Лента.ру (http://www.lenta.ru/lib/14160040/full.htm), а также передачу «Ислам Каримов, президент Узбекистана», подготовленную радиостанцией «Эхо Москвы» (http://www.echo.msk.ru/programs/48minut/687898-echo/).

54. Владимир Ленин, «Замечания о задачах РКП (б) в Туркестане» // ПСС., т.41, с.436.

55. Записка академика В.Бартольда по вопросу об исторических взаимоотношениях турецких и иранских народностей Средней Азии, цитируется по интернет-источнику: http://kungrad.com/history/sssr/barthold/

56. Иосиф Сталин, «Марксизм и национальный вопрос», Соч. В 16 т., Т.2, цитируется по интернет-версии: http://www.hrono.ru/libris/stalin/2-19.php

57. Шариф и Рустам Шукуровы, «О воле к культуре» // «Центральная Азия», №1, 2 и 3, 1998; Сергей Абашин, «Зарождение и современное состояние среднеазиатских национализмов» // Национализм в мировой истории, Москва, 2007, с.351-374; Саодат Олимова, «Национальные государства и этнические территории», http://pubs.carnegie.ru/russian; и др.

58. Olivier Roy, La Nouvelle Asie centrale ou la fabrication des nations. Paris, Editions du Seuil, 1997.

59. Галина Пугаченкова и Лазарь Ремпель, История искусств Узбекистана с древнейших времен до середины девятнадцатого века. Москва, Искусство. 1965; Бободжан Гафуров, Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история, Москва, Наука, 1972.