о проекте
автор
кредиты

глобарий

Воскресение автора

ЧАСТЬ 1
Опыт иконологии
Генезис
Перемены участи
Пуп земли
Вариации на тему
Оговорки по Фрейду

ЧАСТЬ 2
Мутация
Сферология и Дева М.
Отцеубийство

МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
ТВ-ЭПИЛОГ
 

Борис Чухович

ПАМЯТНИК НЕЗАВИСИМОСТИ
мифология сферы и дискурсы власти

 

 

Воскресение автора

 

 

1

Через 10 дней после провала августовского путча президент Узбекской Советской Социалистической Республики Ислам Каримов подписывает указ о государственной независимости Узбекистана. Площадь Ленина, центральная площадь узбекской столицы, переименовывается в площадь независимости. Памятник вождю Октябрьской революции – предмет былой гордости республиканских начальников, соревновавшихся со своими среднеазиатскими соседями в воздвижении гигантских монументов и сооружений – демонтируется при свете ночных прожекторов и увозится в неизвестном направлении. Постамент некоторое время пустует, архитекторы разрабатывают проекты его адаптации к новым реалиям. Некоторое время спустя их дискуссии прерываются внезапной установкой на ленинский пьедестал нового монумента – памятника независимости. Это украшенная геометрическим орнаментом металлическая сфера, поверх которой изображена карта страны, сравнимой по размерам с Африкой или Южной Америкой. На карте нанесена надпись: Узбекистан. Появление памятника сопровождалось краткими комментариями в официальной прессе, однако не афишировался один важный момент – имя автора.

2

Имя автора... История искусства ХХ века стала ареной, на которой столкнулись два противоположных подхода к этому явлению. С одной стороны, имя автора осознается как часть самого произведения, на него распространяются авторские права, оно подлежит обязательному упоминанию при цитировании или экспонировании произведения. С другой стороны, искусствоведы стремятся к созданию истории искусств «без художников» (Генрих Вельфлин) или заявляют о «смерти автора» (Ролан Барт, Мишель Фуко). По принципу «от противного» нам хотелось бы в случае c памятником независимости расчистить некоторые связи между произведением и автором. Как нам кажется, личность автора будет способствовать значительно лучшему пониманию его необычного создания, а последнее послужит ключом к более полному пониманию анонимного творца.

 

 

3

Специфика объекта – фактически главного символа новорожденного государства – не оставляет сомнений в том, что утверждал проект лично президент республики. С рашидовского времени практика подобных «ратификаций» прочно укоренилась в Узбекистане. Привлекает, однако, внимание то, что в других столь же ответственных случаях – памятник Тимуру в ташкентском сквере, фреска в Музее истории народов Узбекистана и т.д. – авторы не только назывались, но и оказывались в центре внимания общества, прессы, в том числе и профессиональной. Так, за скульптором Ильхомом Джаббаровым средства массовой информации закрепили неотчуждаемый предикат: «автор памятника Амиру Темуру». Нового классика оперативно возвели в пантеон академиков Академии Художеств, наградили престижными премиями и званиями. Ново-официальным фрескам и полотнам 90-х, в впечатляющем объеме исполненным Бахадыром Джалаловым и Джавлоном Умарбековым, было немедленно посвящено немало восторженных материалов. Ничего подобного не случилось с памятником независимости. И это не единственное, и, пожалуй, не главное его отличие. Прежде всего памятник отличается от первых монументов пост-перестроечного Узбекистана по стилистике. Как правило, монументальные произведения 1990-х годов исполнялись в реалистически-ориенталистском ключе, тогда как монумент независимости отличается скорее наивным символизмом. Есть нечто по-детски несуразное в этом глобусе с картой страны, торопливо посаженном на пьедестал Ильича. Его полусамодеятельный характер дает основание предположить, что роль главы узбекского государства заключалась не в утверждении чужой идеи, а в концептуальном предложении по существу. Оформившись, концепция была передана архитектурной челяди. Судя по узорчатым поясам треугольников, ромбиков и трапеций, автором проработки президентской идеи мог выступить Фархад Турсунов, один из номенклатурных выдвиженцев рашидовской эпохи, всегда отличавшийся стремлением «украсить» возводимые под его руководством кубы и параллелепипеды. Однако является ли подобное «авторство» полноценным в условиях жесткого официального заказа?

4

О советской архитектуре 30-х-50-х годов искусствоведы с полным основанием говорят как о сталинской архитектуре. Архитектура Германии анализируется ими преимущественно в связи с личными вкусами фюрера, а не Альберта Шпеера. В этой связи вспоминается забавный эпизод из воспоминаний главного нацистского архитектора. Находившийся неотлучно при начальстве, Шпеер не успел переодеться после работы для официального приема, и его грозный заказчик будто бы одолжил ему свой фрак с рейхсканцлерскими знаками отличия. Ревнивый Геббельс изумился: «Фюрер, ведь на нем – ваш фрак!» На что вождь рейха почти с нежностью возразил: «Но ведь архитектор тоже мой». Действительно, в тоталитарном обществе придворный художник вынужден в буквальном смысле слова служить «скриптором» (Ролан Барт), придающим форму идее, которая спускается ему сверху в виде более или менее четких инструкций. Таким образом, концептуально автором тоталитарного искусства всегда является сама власть. Но как и почему власть выбирает тот или иной концепт?

 

 

 

‹‹‹ настораживающая симптоматика: монументы независимости, создаваемые в пост-советских государствах, нередко напоминают друг друга.

5

«Независимость», «узбекчилик», поиск «собственной модели перехода к рынку», «возврат к национальным корням и традициям», отказ от «европоцентристских подходов» в пользу «национальной самобытности» – вот лексика, определяющая язык сегодняшней власти в Узбекистане. Характерная для бывших колоний, добившихся независимости, эта лексика примечательна в узбекских реалиях лишь тем, что советский период в ней предстает не альтернативой, а наиболее драматичным этапом колонизации. Труды классиков марксизма находятся в Узбекистане под запретом, книги, изданные при советской власти, изымаются из библиотек и часто уничтожаются, из научных исследований цензоры зачастую вычеркивают упоминание слова «советский», пусть даже и в форме ссылки на журнал «Советская археология».

 

 

 

‹‹‹ в передачах узбекского телевидения советское прошлое предстает в черно-белых тонах, современность - многоцветна и празднична.

(отрывок из фильма «Мустакиллик майдони», 1999, УзбекКино, реж. Ш.Махмудов)

6

Официальные источники призывают видеть в сфере, несущей преувеличенное изображение карты Узбекистана, символическое изображение государственной независимости республики. Это изображение пластически оформляет мысль, которую неоднократно подчеркивал сам президент: «На карте мира появилось новое государство – Республика Узбекистан, признанное мировым сообществом» [1]. Есть объяснение и непомерному месту, отведенному Узбекистану на карте. Пожалуй, лучше всех по этому поводу высказался создатель первой политической биографии президента Узбекистана Леонид Левитин:

«Над центральной площадью Ташкента, взметнулся в воздух внушительных размеров глобус. На нем запечатлен Узбекистан в многократно увеличенных размерах. Это нарушение пропорций я воспринимал как художественную гиперболу. Думаю, что ошибался. Ведь, по-видимому, возможно определять размеры того или иного государства исходя не из географических, а из исторических констант, из того вклада, который внесла эта страна в развитие всемирной культуры. И тогда Узбекистан на глобусе – это вовсе не гипербола».

Разумеется, биограф не самостоятелен в своих откровениях. Его перо следует за мыслью правителя, среди сочинений которого мы находим немало вариаций той же идеи:

«Сегодня весь мир признает, что край, называемый Узбекистаном, то есть наша Родина, является одной из колыбелей не только восточной, но и мировой цивилизации. Эта древняя и священная земля взрастила великих ученых, мыслителей, политиков, полководцев. […] Мало найдется в мире народов, обладающих таким большим наследием. И потому-то я смело могу сказать, что немногие страны мира могут сравниться с нами в этом отношении».[2]

Вот еще один пример того же дискурса президента:

«Мы далеки от желания принизить других. Однако в ту пору, когда население некоторых нынешних стран жило еще племенами, на нашей священной земле процветали науки и искусства».[3]

1. Ислам Каримов, «Узбекистан, устремленный в XXI век», доклад на четырнадцатой сессии Олий Мажлиса Республики Узбекистан первого созыва, 14 апреля 1999 нода...

2. Ислам Каримов, «Без исторической памяти нет будущего» // Сборник работ. В 10 т. Т.7, «Свое будущее мы строим своими руками»...

3. Ислам Каримов, «Вечно жив дух Улугбека», речь на торжествах, посвященных 600-летию Мирзо Улугбека, 15 октября 1994...

7

Эта речь не во всем совпадает с обычным политическим популизмом. Популист сознательно облачает свои идеи в образы, «близкие простому народу», тогда как гиперболы, используемые Исламом Каримовым, являются обывательскими по сути. Президент вовсе не стремится быть «своим парнем», он мыслит как обыватель. Его тексты могли бы стать изюминками «этнических комедий», таких, как «Большая греческая свадьба», протагонист которой уверен, что «в те времена, когда мои предки писали свою философию, ихние еще лазили по деревьям». Потому анализировать жизнь и идеи президента Узбекистана можно лишь как проявление коллективного бессознательного: ортодоксальная стихия обыденного сознания властвует над его психикой и поступками в неизмеримо большей мере, нежели он управляет жизнью и поступками обывателя.

 

 

8

Неофициальная реакция на монумент независимости была прямо противоположной высокопарному самовоспеванию власти. В самых разнообразных формах анонимные авторы осмеяли «высокий штиль» президента и его летописцев. В основном, они опирались на различные вариации одного и того же каламбура: о «глобусе Узбекистана». Монумент называли также «Памятником курту» [4], памятником «Победы в ядерной войне», «Головой профессора Ленина», «Чупа-чупсом» и т.д. Независимые журналисты также сделали монумент излюбленным предметом своего остроумия, не идя, впрочем, в своих текстах дальше напрашивающихся снисходительных колкостей. Что до профессиональных искусствоведов, они предпочли промолчать, видимо, сочтя монумент нелепым и ожидая момента, когда памятник, представленный публике как временный, заменят на нечто более достойное их внимания. И, думается, напрасно.

 

4. Шарики сухого творога, представляющие в Средней Азии вид традиционной закуски.

 

следующая страница

 

1. Ислам Каримов, «Узбекистан, устремленный в XXI век», доклад на четырнадцатой сессии Олий Мажлиса Республики Узбекистан первого созыва, 14 апреля 1999 года, цитируется по официальной интернет-версии: http://press-service.uz/rus/rechi/r04141999.htm (здесь и далее URL-адреса источников президентских текстов приводятся по состоянию на начало 2004 г. В настоящее время данные страницы по неизвестным причинам изъяты из сети).

2. Ислам Каримов, «Без исторической памяти нет будущего» // Сборник работ. В 10 т. Т.7, «Свое будущее мы строим своими руками», цитируется по официальной интернет-версии: http://www.press-service.uz/rus/knigi/9tom/7tom_9.htm

3. Ислам Каримов, «Вечно жив дух Улугбека», речь на торжествах, посвященных 600-летию Мирзо Улугбека, 15 октября 1994 г., цитируется по официальной интернет-версии: http://www.press-service.uz/rus/knigi/9tom/2tom_23.htm

4. Шарики сухого творога, представляющие в Средней Азии вид традиционной закуски.